Мужик за соседним столом сказал: «Ты не открывай сегодня, я серьёзно». Он про почту. У нас в отделе так — почту называют дверью, потому что кто-то однажды пошутил, и шутка приросла. Открыл дверь — значит, прочитал. Я не открывал с четверга. Там письмо от начальницы. Тема: «нужно поговорить». Без восклицательного, без «привет», просто «нужно поговорить», отправлено в 19:40 в пятницу, что само по себе диагноз. Я знаю про людей, которые открывают сразу. Они и пластырь отдирают одним движением. У них хорошая осанка. Я — нет. Я сижу и составляю в голове версии. Их уже одиннадцать. От «увольняют» до «повышают, но с переездом в Тверь». Есть промежуточная, любимая: она забыла, что написала. Смешно, что за эти четыре дня я успел прожить все одиннадцать. Уже мысленно собрал коробку. Уже мысленно отказался от Твери, потом согласился. Уже придумал, что скажу маме. Уволили меня в понедельник примерно в четыре, я тогда шёл за кофе и вдруг очень чётко это увидел, даже стало легче. Мужик за соседним столом открывает свою почту сразу. Он говорит, что от этого не легче, просто короче. Сегодня среда. Курсор стоит на письме. Я его выделил, оно подсвечено синим, и в таком виде оно уже полтора часа. Начальница прошла мимо. Улыбнулась. Это ничего не значит — она всем улыбается, у неё это как дыхание. Я нажал. Загрузилось. «Ты не помнишь, куда мы дели пароль от принтера?»