Кружка стоит на подоконнике второй день. Чай в ней давно остыл, сверху плёнка. Я её не убираю. Некому сказать, что надо убрать. Окно выходит на озеро. Между домом и водой полоса травы, потом камыш. Утром камыш стоит в тумане по пояс. Верхушки видно. Низ нет. Просыпаюсь рано. Не потому что надо. Просто просыпаюсь. Слышно, как в кухне капает кран, и всё. Больше ничего. Ни машин, ни соседей за стеной. Первые дни это мешало. Тишина слишком громкая, лежишь и ждёшь, что кто-то её нарушит. Потом привык. Лодка у мостков. Старая, в ней всегда немного воды на дне. Я в ней не плаваю. Сижу иногда. Она чуть качается, стукает бортом о доски. Раз, потом долго ничего, потом опять раз. Туман сходит к девяти. Медленно, снизу. Сначала видно воду у самого берега, тёмную и совсем ровную. Дальше серое. Потом серое отступает, и на той стороне появляется лес. Он там был всё время. Просто не показывался. Рыбак на том берегу. Один. Каждое утро на том же месте, я не знаю, ловит ли он что-то. Мы никогда не махали друг другу. Не было нужно. На третий день я перестал считать дни. На кухне доска, на ней хлеб, нож. Крошки. Кран капает. Кружка на подоконнике так и стоит.