Мамина подруга Люда позвала меня помочь разобрать квартиру после Валентина Сергеевича — соседа с четвёртого, которого я в общем-то и не знал толком. Здоровался в лифте. Всё. И вот ты стоишь в чужой квартире, где пахнет старым линолеумом, и разбираешь коробки человека, про которого знаешь только что он всегда был в кепке. Первое — гантели. Разборные, советские, блины с облупившейся краской. Стояли под батареей, там где пыль слежалась в такой серый войлок. Их явно не трогали лет двадцать. Но и не выбросили же. Потом нашли пачку счетов за телефон. Не пачку даже, коробку из-под обуви, набитую под завязку. С девяносто восьмого года. Все квитанции, все чеки, аккуратно, по годам, резинками перетянуто. Люда говорит — они все так, поколение такое, боялись что придут проверять. А в тумбочке лежали очки. Женские. С такой оправой в цветочек, восьмидесятые примерно. Жена умерла в две тысячи девятом, я потом спросил. Мы всё это вынесли на помойку за два часа. Гантели забрал какой-то мужик прямо у бака, обрадовался. Я домой шёл и думал про свою коробку с проводами. У меня в шкафу коробка, там зарядки от телефонов которых уже нет. Штук сорок наверное.