В трамвае было темно от дождя за окнами, и все сидели мокрые, серо-зелёные, как старые монеты. Я ехала с разбитым телефоном и без зонта, и от меня, кажется, шёл пар. Напротив сидела женщина. Немолодая. В пальто горчичного цвета — единственное яркое пятно во всём вагоне, и я почему-то на него смотрела, чтобы не смотреть на свои руки. Она достала из сумки яблоко. Маленькое, красное с одного бока. И платок — обычный, в синюю клетку. Протёрла яблоко этим платком. Долго. Я думала, она его съест. А она наклонилась через проход и положила его мне на колени. Ничего не сказала. Села обратно, отвернулась к окну, где стекали полосы воды и фонари расплывались в жёлтые кляксы. Яблоко было тёплое. От её сумки, наверное. Или от платка. Я держала его всю дорогу и не ела. Оно так и лежало в ладони — круглое, гладкое, с этим красным боком, который светился чуть-чуть в темноте вагона, как уголёк под пеплом. Она вышла раньше меня. Горчичное пятно мелькнуло на остановке между чёрных мокрых спин и пропало. Я съела яблоко уже дома. Оно оказалось кислым.