Ты знаешь, я долго не понимал, зачем нам дают правила. Мне было двадцать. Я работал в мастерской. Мастер сказал: сегодня строгаешь без рубанка. Только нож. Я стоял и молчал. Думал, надо мной смеются. Взял нож, взял доску. К вечеру у меня вышла щепа и порез на пальце. Пришёл домой. Сидел. Смотрел на палец. А через неделю взял рубанок — и вдруг понял, что держу его иначе. Пальцы помнили нож. Помнили, где дерево уступает, а где упирается. Вот и здесь так же. У тебя отнимают прилагательные. Ты садишься и первое время злишься. Не на задание — на себя. Рука тянется к слову, а слова нет. Ты пишешь: стол. И стоишь. Потому что стол-то какой? Дубовый, старый, с царапиной? Нельзя. Только стол. И тогда начинается работа. Ты пишешь: на столе лежит нож. Появляется царапина — не как признак, а как след. Кто-то резал. Кто-то торопился. Читатель видит стол, и стол этот старый, хотя ты не сказал ни слова. Признак ты объявляешь. След читатель находит сам. И то, что он находит сам, остаётся с ним. Я не говорю, что прилагательные — зло. Через год ты вернёшься к ним. Возьмёшь рубанок. Но пальцы будут помнить нож. Пиши глаголами. Глагол несёт время, а время несёт человека. Пятьсот слов — это много. Ты устанешь к трёмстам. Захочешь бросить. Вот тут и начинается то, ради чего задание. Иди пиши. Про палец потом расскажу.