…и ведь не собирался же. Мешок в бак, крышку хлоп, дальше. А там наверху, под самой крышкой, лежала половинка батона, сухая, вся в трещинах. Кто-то выкинул, но сначала не поленился завернуть в газету. Я развернул зачем-то. И всё. Баба Валя сушила хлеб на батарее. Не сухари даже, просто резала батон и раскладывала на чугунине, на «Правде» той же самой. В комнате от этого стоял такой тёплый, чуть подгорелый дух, с примесью типографской краски и пыли, которая на батарее всегда. Я приходил из школы, и первое, что встречало, ещё в коридоре, ещё в ботинках, был этот запах. Потом уже она. Потом уже борщ. Сорок лет прошло. Я про неё не думаю. Некогда мне про неё думать, у меня семь подъездов до девяти утра. А тут стою у бака с половиной батона в руках, как дурак. Пахнет мокрой газетой, мусором, бензином от машины, которая греется у второго подъезда. А внутри всё равно откуда-то он, батарейный, сухой. Тело само вспомнило, я ему не разрешал. Положил батон обратно. Не в бак, а рядом, на бортик, там голуби подберут, или тётка с кормом придёт, она ходит в семь. Пошёл дальше. Пятый подъезд, там всегда у лифта лужа, кто-то ведро с водой носит и проливает. Вытер. Ещё три. Руки до сих пор пахнут.