Дед в метро объяснял внуку, как работает лифт. Не тот, который в доме. Который в шахте. Дед работал на шахте, кажется, всю жизнь, а внук сидел с телефоном и кивал. Дед говорил про клеть, про трос, про сигнал. Внук кивал. Тогда дед сказал: смотри, — и внук поднял голову. Не знаю, что он там увидел. Дед держал руку на весу, ладонью вниз, и опускал её. Просто опускал. Секунд десять опускал. Внук смотрел. Я думал, дед скажет глубину в метрах. Он не сказал. Он опустил руку до колена и держал. Внук ждал. Дед ждал. Потом дед сказал: и ещё столько же. Внук положил телефон в карман. Не знаю зачем пишу это. Ехал с работы, стоял у двери, слушал. У деда пальцы в разводах, которые не отмываются. Я такие видел у отца. У отца от машины, у деда от шахты, но разводы одни. На Пролетарской они вышли. Дед пошёл вперёд, внук за ним, и я смотрел, как внук идёт и держит руку на весу. Ладонью вниз. Опускает. Потом заметил, что я смотрю, и опустил руку в карман.