Кухня.半шесть утра, свет ещё синий, из тех, что не отбрасывает теней — просто делает предметы чуть плоскими. На плите чайник, эмаль в сколах по краю носика. Клеёнка с вытертыми до белизны углами, где годами ставили локти. Сахарница без крышки. Календарь за прошлый месяц, никто не оторвал лист. И посреди стола — детский надувной круг. Оранжевый, с уткой на боку, накачанный туго, скрипучий. Он лежит там, где обычно хлеб. Я замечаю сначала цвет. Кухня вся в бежевом и сером, выцветшая, а круг горит, как включённая лампа. Потом замечаю, что он сухой. Совершенно сухой, ни капли, ни песчинки в складке клапана. Провожу пальцем — да, сухой. Начинаю считать варианты. Внук приезжал — нет, зима. Достали с антресоли разбирать вещи — тогда была бы пыль. Пыли нет. Интересно, что тело реагирует раньше головы: я уже стою ближе к двери, чем секунду назад, хотя не помню, чтобы делал шаг. Круг скрипит сам по себе. Оседает воздух, наверное. Микротрещина. Обычная физика. Я всё ещё не трогаю его второй раз. Смотрю, как утка на боку косит нарисованным глазом в потолок. Чайник начинает щёлкать — металл греется от батареи под ним, ещё не кипит, просто щёлкает. Пойду проверю, кто дома.