Сколько раз надо чего-то не сделать, чтобы это стало решением? Соседка снизу поймала меня у лифта. «Вы бы хоть воду перекрыли, у вас там капает». Халат, тапки, тряпка в руке — она перекладывала её из ладони в ладонь, пока говорила. Я сказал: посмотрю. Она не поверила. Ключ у меня с прошлой осени. Матери нет третий год — то есть три года, я всё равно каждый раз пересчитываю заново. Коммуналка уходит с карты автоматом. Тридцать первого приходит смс, двести восемьдесят с копейками, я смотрю на неё в метро и убираю телефон. Приезжаю раз в месяц. Четвёртый этаж, лампочка на площадке мигает и не перегорает. Стою минут десять. Потом спускаюсь и иду к остановке дворами, чтобы не мимо её окон. Там всё стоит как в марте. Хлеб я, кажется, выбросил. Кажется. А письма её сестре в Караганду лежат на трюмо. Стопкой, штук пятнадцать, с марками, незаклеенные. Она их писала и не отправляла, потому что сестра умерла в девяносто восьмом, а мать забывала об этом к вечеру и опять садилась за трюмо, и спрашивала у меня, сколько сейчас стоит конверт. Если я войду, мне придётся их прочитать. Вчера звонили из управляющей компании. Составим акт, вскроем при участковом, вы уж как-нибудь решайте. Я взял билет на пятницу. Плацкарт, боковое у туалета — других не было. Восемнадцать часов. Положил в сумку её ключ и книжку, которую не открою, и в Тамбове выйду на перрон покурить, хотя не курю.