Пепел на сигарете длинный, сантиметра полтора, и всё держится. Смотрю на него дольше, чем нужно. Внизу во дворе фонарь — один из трёх рабочий, и он как раз над теми двумя. Сначала они просто стоят близко. Ближе, чем стоят знакомые люди. Потом один уже без шапки. Шапка на асфальте, светлая, хорошо видно. У второго плечо выше другого — так бывает, когда рука занята. Дальше только позы. Тот, что без шапки, теперь у стены гаража, спиной, голова набок, неудобно; так голову не держат по своей воле. Второй очень близко. Между ними ничего — ни воздуха, ни расстояния. Кадры. Как будто кто-то листает и мне достаются не все. Вот они стоят. Вот один ниже, на колене, ладонь на асфальте, пальцы растопырены. Вот шапка уже в другом месте, метра на два в стороне, хотя я не заметил, когда. Звука нет. Стеклопакет хороший, за него доплачивали отдельно, и в три часа он окупается. Только холодильник за спиной, ровный такой, на одной ноте. Окно напротив, четвёртый этаж, тоже светится. И там кто-то у рамы. Локоть, лоб близко к стеклу — примерно как у меня. Мы даже, наверное, дышим в одну сторону, каждый в своё. Внизу тихо. Один у стены, сидя, колени вверх. Второго нет в кадре, вышел из света. Шапка светлая, отдельно от всех. Пепел наконец сорвался. Не в блюдце — мимо, на подоконник, в белую полосу от фонаря.